Заслуженный деятель РК Нурлан Измаилов дал концерт в "Астана Опера"

13 Декабря 2016 / 340 / ()
Заслуженный деятель РК Нурлан Измаилов дал концерт в "Астана Опера"

Заслуженный деятель Казахстана, профессор Казахского национального университета искусств Нурлан ИЗМАИЛОВ на сцене Камерного зала театра «Астана Опера» представил концерт «Мазурки, вальсы, полонезы», посвященный столетию со дня рождения выдающегося пианиста Эмиля Гилельса. На вечере фортепианной музыки прозвучали произведения Фредерика Шопена, творчество которого занимает особое место в репертуаре исполнителя.

Известный казахстанский пианист Нурлан Измаилов в свое время являлся учеником Эмиля Гилельса и поделился с нами воспоминаниями о легендарном музыканте и педагоге.
- Нурлан Тохтарович, чем вам запомнилась подготовка к концерту?
- К этому вечеру шел очень долго. Я специально подобрал такую программу, которая, как мне кажется, будет лучшей памятью об этом великом человеке. В программе есть разные произведения, которые я играл в юности под руководством профессора Гилельса, и такие, которые совсем недавно выучил. Тем более что сонату си минор Шопена он ранее не играл, а даже ругал меня за то, что я замахнулся на святое. Но я все-таки настоял на своем, попросил прослушать меня. Таким образом, вопрос решился в пользу сонаты, которую Эмиль Григорьевич затем блистательно исполнял.
- Как вы считаете, в чем феномен творчества Эмиля Гилельса?
- Имя Гилельса с трепетом произносилось в стенах Мос­ковской консерватории. Его игра завораживала отточенностью техники, продуманностью каждой детали произведения, вдохновением и артистизмом.
Его заслуги были оценены высокими званиями и наградами. Он четыре раза возглавлял жюри конкурса имени Чайковского. Стал первым советским музыкантом, открывшим железный занавес, неоднократно бывая с концертами в США. 
К примеру, в Карнеги-холл исполнил первый концерт Чайковского, на следующий день в другом городе - третий концерт Прокофьева, а через два дня - сольный концерт, исполнив сонаты Бетховена, а затем третий концерт Рахманинова. Такой у него был насыщенный жизненный график. 
В те годы было два исполнителя, на которых сложно было попасть даже по билету, - Рихтер и Гилельс. А на других замечательных исполнителей - Ойстраха, Ростроповича - можно было приобрести билет даже в день концерта.
Гилельс, несмотря на то что был прославленным музыкантом, оставался скромным человеком. При всех титулах очень дорожил одной наградой. В конце 30-х годов прошлого века его исполнение услышал Рахманинов по радио из США. Композитор прислал ему медаль, так как давал молодым исполнителям именную награду, хотя она не имеет официального статуса.
Однажды учитель показал мне «Фантазию-экспромт» Шопена в карандашном варианте и сказал, что эти ноты ему подарил Артур Рубинштейн, они написаны рукой великого польского композитора.
- Чем вам запомнились годы учебы в консерватории в классе профессора Гилельса?
- Я не всегда учился у Гилельса, а был ассистентом-стажером. Это своего рода исполнительская аспирантура. 
Можно сказать, что через музыку он дал мне новый взгляд на жизнь. Ранее мы были зациклены на техничес­кой стороне ремесла, а он говорил о таких вещах, что приходилось по-новому переосмысливать себя самого. 
Например, он говорил: чтобы хорошо исполнить Шопена, надо чувствовать Польшу во Франции. Молодой композитор уехал за границу в двадцать лет и половину жизни прожил там. Если ты этого не понимаешь, то не испытываешь самые разнообразные чувства. К примеру, ностальгия отчетливо проявляется в мазурках, «революционном этюде», поскольку он переживал за польский народ. С другой стороны, на его творчество также повлияли французский шарм и безусловное мастерство. Если бы он остался в Польше, то был бы лишен той среды Жорж Санд, Листа и других людей, которые повлияли на эпохальные вещи в развитии искусства XIX века.
- Кстати, случались ли курьезные ситуации в Москве?
- Курьезный случай произошел во время моего отъезда. Я закончил обучение и должен был уезжать в Алматы, несколько дней стояла нелетная погода. Недалеко от Белорусского вокзала был аэровокзал, где люди ожидали сутками. Я просидел там трое суток. 
Выйдя на улицу Горького, с удивлением и радостью вдруг увидел Эмиля Григорьевича Гилельса в белом костюме. Мы очень тепло поговорили с ним. 
А после я его видел только однажды, в 1983 году, где играл на Рахманиновском конкурсе, и позвонил ему, попросив прослушать конкурсную программу. Оценив исполнение, он сказал: «Знаешь, Нурлан, все хорошо, но не хватает запаха сирени!..» Я спросил, как это сделать, на что он пожал плечами и сказал: «Не знаю…» 
Эти слова запали мне в душу, и с тех пор я пытаюсь найти в интерпретации сочинений Рахманинова аромат цветов.

Дана АМЕНОВА

Оставьте комментарий, нам важно ваше мнение.