ИнтервьюНовостиОбщество

Перемены зависят от нас самих

∙ В работе самого первого профессионального Парламента было больше вопросов, чем ответов, эмоций, горячности, энтузиазма, нежели опыта. Об этом вспоминает депутат Мажилиса первого созыва Ирак ЕЛЕКЕЕВ.

— Ирак Касымович, как началась ваша парламентская деятельность?

— Если вы помните, после роспуска тринадцатого созыва Верховного Совета, с марта по декабрь 1995 года Казахстан жил без какого-либо парламента. Все регулировалось указами Президента, имеющими силу законов. И в конце сентября 1995 года появился новый Конституционный закон «О выборах». Вместо однопалатного Верховного Совета вводился двухпалатный Парламент. В нижнюю палату — Мажилис — 67 депутатов избирались общенародным голосованием по регионам. В Сенат 32 депутата избирали маслихаты, а семерых назначал Президент.

На выборах 1995 года нас — Фаризу ОНГАРСЫНОВУ и меня — выбрали в Мажилис Парламента от Атырауской области. 30 января 1996 года состоялось первое заседание первой сессии первого созыва. На нем предстояло выбрать спикера палаты, председателей комитетов. Совет старейшин предложил свои кандидатуры, но депутаты имели свое мнение, голосование проходило в несколько этапов. На должность спикера Мажилиса выдвигались Умирбек ДЖОЛДАСБЕКОВ, Оразалы САБДЕН, Заманбек НУРКАДИЛОВ и Марат ОСПАНОВ, который был заместителем председателя Верховного Совета последнего созыва. Обстановка была накаленной, присутствовали даже акимы, которые сильно переживали за то, кто от их регионов куда пройдет. Спикером стал Марат Оспанов. Тут же выбрали председателей и секретарей комитетов.

— Сколько комитетов было? Самым популярным комитетом был международный?

— Соответственно закону, было сформировано семь комитетов. Да, самым популярным был Комитет по международным делам, обороне и безопасности. Многие туда хотели, ведь это загранпоездки, законопроектов почти нет, одни ратификации. А в аграрном был недобор, уговаривали переходить туда других депутатов, независимо от прошлой профессии. Кстати, у нас в Комитете по судебно-правовой реформе юристами были только Роза КУАНЫШБАЕВА и я. Основная тяжесть законопроектной работы ложилась на плечи работников аппарата. А вот помощников у нас не было. Тогда сознательно приняли такое решение, потому что в 12-13 созывах Верховного Совета часто были злоупотребления: на должность помощников принимались родственники депутатов, которые чаще место занимали, не работали. И, чтобы не повторить ту же ситуацию, новым законом должность помощников исключили. Потом, во втором созыве, на совместном заседании палат председатель Комитета по экономике, финансам и бюджету Каратай ТУРЫСОВ обратился к Президенту: «Нуреке, я устал один работать. Когда помощника дадите?» Этот вопрос удалось решить благодаря огромному авторитету Каратая Турысова.

— Тогда чаще проходили совместные заседания палат Парламента?

— Да, совместные заседания проходили часто — по всем конституционным законам. Выступающих было много, все хотели высказаться.

Депутаты того созыва имели свое мнение, не боялись его высказывать. Часто отправляли законопроекты в Правительство на доработку. Президент тогда часто общался с парламентариями на заседаниях или на нейтральной территории, объяснял обстановку, убеждал, но и слушал аргументы депутатов. Тогда бюджет принимали по несколько дней, все отстаивали интересы своих регионов.

Мне удалось тогда увеличить бюджет Атырауской области. 100 лет регион давал нефть, а в областном городе нормального асфальта не было, грязь по колено. Тогда начинала складываться система формирования местных бюджетов, шли споры, какие налоги оставить на местах, а какие — на республиканский уровень. Мало кто в Мажилисе верил, что в нефтяном регионе мало денег. Пришлось свозить группу депутатов, чтобы они убедились в этом сами. В результате бюджет области стал получать значительно больше средств.

В 1996 году бюджет Атырауской области был 4 млрд, потом стал 14 млрд, в 1999 году — 45 млрд. Правда, потом, в 2000 году, этот закон ставится на утрату и создается нефтяной фонд. Затем не без моего участия экологические штрафы стали оставлять в регионах.

— Ирак Касымович, время тогда было трудное: секвестры бюджета, неплатежи. Какие законы были наиболее трудными?

— Самыми трудными были три закона — о приватизации, о языках, о пенсионном обеспечении. Тогда пенсионерам не хватало денег, срочно нужна была приватизация. Президент издал Указ, имеющий силу закона, затем в него вносились изменения и дополнения.

Процедуры разгосударствления проходили болезненно. Обратились ко мне представители «МангыстауМунайГаза» с просьбой не передавать предприятие частным инвесторам, поскольку оно является градообразующим. Мы с группой депутатов съездили, все посмотрели и тоже посчитали нужным оставить его в госсобственности. Вынесли этот вопрос на заседание Мажилиса, пригласили на него глав комитетов по приватизации и разгосударствлению. Но потом эти комитеты преобразовали в департаменты министерства, которые мы уже заслушивать не можем. И приватизация этого предприятия состоялась.

Другой закон, который мы не смогли смягчить, — о пенсионном обеспечении, в котором подняли пенсионный возраст до 63 лет всем: и женщинам, и мужчинам. По нашим подсчетам этого делать было необязательно. Но экономическая ситуация была крайне сложной, решения принимались быстро.

Третий закон — о языках. Тогда наблюдался массовый отток русскоязычных, и некоторые поправки, которые сегодня позволили бы избежать ряда неприятных моментов, не были приняты. В частности, норма об обязательном знании казахского языка работниками сферы услуг. Тогда общество было не готово. Сегодня можно вернуться к этому вопросу, а также к написанию законопроектов изначально на казахском с переводом на русский. Поскольку и в Конституции, и в других законах при переводе с русского на казахский порой искажается смысл выражений. Запомнилась работа над Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами. Целый год мы обсуждали эти законы. Помогало то, что от Правительства им занимался Игорь РОГОВ, хороший специалист, процессуалист. И каждый день мы встречались, кропотливо отрабатывали каждую статью. По завершении этого труда Игорь Иванович мне вынес благодарность.

— А что не получилось, какие нормы не удалось изменить?

— Мы серьезно работали над законом о Парламенте и статусе его депутатов. По нашему мнению, этот документ не отвечал требованиям дня. Поскольку Парламент — это представительский орган, в котором нужно было проговаривать все проблемы регионов, следить за расходами бюджета. В частности, хотели закрепить сроки полномочий депутатов, чтобы не допускать необоснованного отзыва сенаторов или роспуска Парламента.

Нелогичной мы считали ситуацию, когда генпрокурор не подотчетен Парламенту. В структуре власти три ветви — законодательная, исполнительная и судебная. Причем законодательная представлена в большей части Мажилисом, избранным народом. И нижняя палата должна утверждать кандидатуру генерального прокурора, а не Сенат.

Кроме того, мы пытались реализовать норму, согласно которой министры должны были подробно отчитываться в Мажилисе. Но эти наши предложения не прошли.

Конечно, были и ошибки. Я поднял вопрос о выплатах компенсаций гражданам, проживающим в зоне полигона Капустин Яр (Азгир). Всячески доказывал экологический вред. Но выяснилось, что оказал медвежью услугу населению, поскольку экспортеры стали снижать закуп скота, а крестьяне — терять доходы.

— В вашу бытность руководителем аппарата Парламента во втором созыве удалось сделать Мажилис более открытым?

— Делал для этого все и даже больше. Обычно на эту должность кандидатуру представляла Администрация Президента, а я продолжал нести идеи парламентаризма. У нас была максимальная прозрачность, в свободном доступе были стенограммы заседаний и даже голосований. Как-то при очередном разговоре с Президентом я сказал, что вообще моя мечта — поставить мониторы на улице, чтобы все люди могли видеть работу Парламента. Это было бы хорошо.

 

 Ольга ФЛИНК

 

Метки
Показать больше

Похожие статьи

Закрыть