КультураНовости

Девушка и саксофон

Образ каждого музыканта разный. У кого-то строгий и классический. А встречается и такой утонченный, светлый, лучезарный, как у казахстанской саксофонистки Нины МОИСЕЕВОЙ. О том, как можно одновременно играть, петь, изучать языки и просто найти себя, читайте в эксклюзивном интервью для газеты «Вечерняя Астана».

– Как в вашей жизни появилось желание заниматься музыкой? Почему выбор пал именно на саксофон?

– Так вышло, что я лет с четырех со сцены читала стихи на украинском языке в местном доме культуры. Дедушка состоял в украинском обществе, и каким-то образом я оказалась там. Стихи были довольно длинными, но страха перед выступлением не было абсолютно, я была на сцене как у себя дома. Потом были танцы. Я росла маленьким пухляшом, мама очень любила кормить меня много и вкусно. И чтобы немного привести в форму, меня повели на танцы. Я была самой маленькой в средней группе, но старалась и в концертах участвовала.

Петь на сцене я стала с первых классов школы, а так, по рассказам мамы, лет с двух мои­ми хитами были песни «Два кусочека коВбаски» и «А ну, давай, наяривай, гитара семиструнная, ведь ночь такая умная» (хотя в оригинале лунная).

Почему потом выбрала саксофон, до сих пор не знаю. Возможно, основной причиной стало яркое впечатление, полученное лет в десять. В передаче «Слава за минуту» я увидела девушку, играющую на саксофоне, помню, у нее был строгий костюм, черно-белый. Может быть, тогда я и запала на этот инструмент.

Играть я начала летом 2007 года. И, откровенно говоря, даже и представить не могла, к чему это все приведет. Думала, сыграю, сделаю папе подарок на юбилей (никто не знал о том, что я учусь играть на саксофоне, кроме мамы, она прикрывала), ну и все. Но нет… Это было мое первое финансовое вложение – приобретение саксофона, и после ноября я не смогла бросить его.

– Игра на музыкальном инструменте требует большой концентрации. Но при этом вы еще и поете. Сложно сов­мещать это одновременно?

– Раньше совмещать было очень непросто. Это на самом деле сложно, даже только играть или только петь. Саксофон для девушки действительно сложный инструмент.

Мужчины гораздо сильнее физически. Мне приходится заниматься в два раза больше, потому что у меня два направления, и обязательно регулярно, потому что это такая же фитнес-тренировка на соответствующие мышцы, вокально-саксофоновый фитнес.

Считайте, что музыканты – те же спортсмены, только группы мышц разные.

– Вы исполняете песни на русском, казахском, английском языках. Насколько легко вам давалось изучение языков?

– Наверное, языки – это природные данные. По русскому у меня всегда была твердая «5», особенно по грамматике. С казахским – то же самое. Как будто все шло само собой. Когда в седьмом классе я заняла первое место на областной олимпиаде по казахскому языку, которая проходила в казахско-турецком лицее, то была в шоке, потому что все так усерд­но трудились, а я написала, да и забыла. Думала, что явно хуже других. Мне тогда подарили фотоаппарат.

Английский тоже был с первого класса, потом занятия с репетиторами. Мне прос­то нравится английский язык. Языки – это мое хобби.
Очень хочу улучшить разговорный уровень, потому что оба языка я понимаю на 80-100 процентов, а что касается разговорного – в процессе, когда происходит переключение с русского на другой язык, тогда разговаривать легко.

Но, как известно, во всем нужна практика. Языки – это тоже определенные мышцы лица, и их нужно тренировать.

– В одном из интервью вы сказали, что вас вдохновляет творчество датской саксофонистки Кенди Далфер. Почему выбор пал на этого музыканта? Можно ли отметить среди выдающихся саксофонистов казахстанских исполнителей?

– Да, я очень люблю Кенди. Может, потому, что она самая популярная девушка-саксофонистка во всем мире, для меня как наставник, на мой вкус и слух, в ней все прекрасно – манера, тембр, культура игры, в отличие от Mindi Abair, например. И мне нравятся песни в ее исполнении Still I love you, Cookie, Don’t go и другие. Правда, сейчас я переключилась на другой материал, видимо, «заслушала» Кенди за столько лет. Но на ее живом концерте обязательно побываю.

Я слышала много хороших казахстанских саксофонистов, но все они пока неизвестные (Батырхану Шукенову и его творчеству вечная память).

– Ванесса Мэй ввела моду на скрипку, и сейчас в Казахстане две известные скрипачки – Жамиля Серкебаева и Лана. Способен ли саксофон обрести такую же популярность среди женщин?

– Я не знаю насчет популярности саксофона среди женщин, но в целом по количеству запросов «О, я тоже хочу научиться играть на саксофоне, это моя детская мечта! А это сложно?» могу сказать, что саксофон воспринимается как достаточно модный инструмент. Сакс – круто, стильно!

Быть может, я не осознаю всей крутости того, что я играю на этом прекрасном инструменте – для меня он не мода. Это мой друг, часть моей души, моей жизни.

– Что самое главное в творчестве?

– Его нужно любить. И понимать, что работать придется постоянно и достаточно много. Поэтому тут без любви никак. Просто сил и выдержки не хватит. Должна быть своего рода одержимость творчеством, желание творить. И, конечно, позволять самому себе быть собой, проявляться через творчество. Часто мы сравниваем себя с другими людьми, кто хуже, а кто лучше, и перестаем творить. А зря!

Для меня счастье – это раскрывать, познавать и принимать все стороны своей личности. Быть честной с самой собой. Брать по силам. Уметь с собой общаться, быть себе самым лучшим другом, который всегда поможет, поддержит. Счастье – это процесс.

– Сложно ли научиться играть на саксофоне? Дайте пару советов тем, кто хочет научиться или только начал играть.

– В этой жизни возможно все, если вы этого хотите и готовы вкладывать в это свои силы и время. Вопрос: сложно ли, зависит от ваших амбиций и уровня мастерства, которого вы хотите достичь. Как в спорте – есть атлеты, которые выходят на городские соревнования, а есть призеры Олимпийских игр. Уровень вовлеченности и самоотдачи у обоих соответствующий.

Поэтому здесь важно быть честным с самим собой и взвешивать свои силы, возможности и желание.

Да, талант должен присутствовать, безусловно. Но чем дальше я иду, тем все больше понимаю, что талант – это как раз тот внутренний голос, тот потенциал, который нужно раскрыть. Человек с рождения не поет, как Lara Fabian. Она тоже не всегда так пела. Так что 1 процент таланта и 99 процентов усилий.

– В 1890 году Марсель Пруст создал очень интересный опросник. Если позволите, то задам вам несколько вопросов из него. Какое ваше представление о счастье? Вы считаете себя таким человеком?

– Спасибо за интересный воп­рос. Счастье для меня – это, в первую очередь, позволить себе быть счастливой. Счастье – это тоже определенная мышца, которую можно и нужно тренировать. «Что тренируете, то и тренируется», – слова известного московского психолога Оксаны Алексеевой, с которыми я полностью согласна. Счастье – это на самом деле благородный и благодарный труд.

– Если не собой, кем бы вы хотели стать?

– Знаете, есть такое хорошее выражение: если бы все люди выложили свои жизненные задачи и проблемы в одну кучу, думая, что их проблемы сложнее, чем у других, каждый бы в итоге забрал свою проблему обратно. Сейчас я понимаю, что хотела бы быть Ниной Мои­сеевой, такой, какая я есть. Со всеми своими темными и светлыми сторонами.

– Талант, которым бы вы хотели обладать?

– Терпение и дисциплина. Я по натуре импульсивный человек. А там уже, как известно, терпение и труд все перетрут.

– Какого жизненного кредо вы придерживаетесь?

– Наверное, это стать полностью самой собой. Это то, к чему я иду. Понять, кто я. И принять все стороны и оттенки своей личности, не зависеть от мнения окружающих и внешнего «надо соответствовать».

И еще пару фраз, которые мне нравятся: «Прежде чем судить меня, наденьте мою обувь и пройдите моей дорогой», «Не делайте ничего на эмоциях. Эмоции уйдут, а последствия останутся».

Екатерина ТЫЩЕНКО
Фото из личного архива
Нины МОИСЕЕВОЙ

Метки

Похожие статьи

Закрыть