НовостиОбщество

Дистанционное обучение: начинать надо было вчера

Мало кто знает, что проект дистанционного школьного обучения в столице мог стать реальностью еще в 2018 году, если бы эксперимент не закрыли.

Подробности той истории можно прочесть в статье «Уроки на дому: «Нет запрета, но и нет разрешения», опубликованной на сайте «Вечерней Астаны» 25 октября 2018 года. Мы попросили коротко напомнить ее одного из организаторов проекта – директора компании «Центр системных технологий», профессионального коуча международной квалификации Веру САДЫКОВУ.

– Это был сентябрь 2018 года. Проект «Создание дистанционной модели обучения на платформе Moodle» был защищен в Центре модернизации образования и рассчитан на три года. Эксперимент проводился на базе 22-й столичной гимназии. Он вызвал небывалый интерес у родителей, за полтора месяца мы отобрали более 300 заявок со всего города. Сразу оговорили, что берем не всех: в эксперимент пригласили детей, профессионально занимающихся спортом или увлеченных творчеством (балет, музыка, рисование), одаренных детей и тех, кто часто выезжает с родителями в зарубежные командировки. Сначала тестировали родителей, потому что в проекте четко была прописана их ответственность. Мы не брали старшеклассников – 9, 10, 11 классы, потому что они готовятся к экзаменам. Со второй четверти планировалось завести на дистанционное обучение 1-4 классы, в ноябре-декабре – 5-8. Когда уже были готовы приступить к занятиям, эксперимент неожиданно закрыли.

– Почему?

– Дело в том, что в законе об образовании пока нет формулировки о семейной форме обучения, хотя, когда все изу­чают международный опыт, понимают, что все это нужно. Никто не ожидал, что проект вызовет такой интерес. Понятно, что это была бы некая конкуренция классической школе. Были опасения: справятся ли родители?

– Вы тогда не отказались от проекта?

– Нет. В итоге мы с Национальной академией образования имени И. Алтынсарина написали концепцию семейной формы образования в Казахстане. Была создана рабочая группа.

Здесь важно разбираться в понятиях. Есть дистанционный метод обучения, семейная – это одна из форм реализации дистанционки. Если говорить про дистанционный метод обу­чения, как сейчас на карантине, то ответственность за процесс, организацию обучения несут школа и учитель. И за результат будет нести ответственность тоже учитель, хотя ребенок находится не в классе.

А когда мы говорим про семейную форму образования, за организацию процесса обучения, результативность несет ответственность родитель. На школе остается только процесс аттестации ребенка. В этом основная разница.

Таким образом, в Казахстане концепция семейного обучения существует. И так совпало, что она появилась в первые дни карантина, мы создали этот документ и успели передать в МОН.

В министерстве нас поддерживают. Но изменения в закон вносятся через депутатский запрос, через прямое распоряжение Президента или нужно ждать, когда придет очередь рассмотрения документа. Актуализация данного документа намечена на декабрь 2020 года, это поздно, потому что мы теряем еще год. Нам нужно сейчас приступать к решению вопроса, чтобы в идеале с 1 сентября полноценно работать в проекте.

– Поправки в закон необходимы, по-видимому, еще и потому, что семейная форма обучения неофициально уже существует в стране?

– Я сама оказалась в такой ситуации. Когда полтора года назад стало понятно, что с экспериментом ничего не получится, документы дочери-пятиклассницы были у меня на руках, я прикрепила ее к санкт-петербургской дистанционной школе. Я знаю, что многие родители делают это, но не афишируют. В столице мы создали в социальных сетях группу родителей, которые занимаются по семейной форме обучения. Потому что она хоть и не разрешена, но и не запрещена.

Мы внимательно изучили законодательную базу. У нас в Конституции записано, что родитель и ребенок могут выбрать форму образования. Но если заглянуть в закон об образовании, семейной формы как таковой там нет. Но и нет запрета. Вот в чем загвоздка.

– Вы изучали международный опыт?

– При создании концепции мы брали российскую и израильскую программы семейного образования и сделали что-то среднее. В ней четко регламентированы ответственность родителей и школы, правила аттестации, обязательное прикрепление ребенка к школе. Потому что государство должно понимать, сколько вообще детей школьного возраста есть в стране и учится. Пусть они учатся по разной форме – просто школьной или семейной, но такая статистика обязательно должна вестись.

– Поделитесь личным опытом семейного обучения.

– Начнем с того, что порой дети, которые учатся в школе, в принципе не умеют учиться. Им дают некие знания, при этом есть понимание, что будет домашняя работа, будут проверочные, а вот конкретные инструменты – как быстрее запоминать, конспектировать – такие базовые вещи все делают по наитию.

Наши дети это знают. Есть материал, который нужно изу­чить, потом его нужно закрепить, потом показать свои знания, как в СОРах и СОЧах, и дальше сдается итоговый экзамен и, в принципе, считается, что предмет изучен.

То, что сейчас происходит с детьми на дистанционке, лишний раз свидетельствует, что они не привыкли к самостоятельности. Над ними нет учителя, который говорит, что и как надо делать. Поставить туда маму? Мамы не справляются, это не функция мамы – учить.

Вообще, функция родителей, если мы даже говорим про семейное обучение, – это сопровождать познавательный процесс ребенка. Родители могут этому научиться, если они этого хотят. Но сопровождать своего ребенка в дистанционном обучении или в семейном – не все решатся на это пойти.

– Вы решились…

– Программу 4-го класса в прошлом году дочь закончила в апреле. На днях сдала последний экзамен за 5-й класс. Это ее собственный темп. В этом и есть прелесть. Когда ребенок в школе, он учится с 1 сентября по 25 мая. Ему нет интереса и смысла где-то торопиться или где-то ускоряться. У наших же детей на семейной форме обучения есть возможность двигаться в более высоком скоростном темпе.

Причем дочь уделяет школьной программе максимум 2-3 часа в день. Все остальное время – два раза в день тренировки по волейболу, первая в 6.45, вторая в 16.30, два раза в неделю трехчасовые занятия в художественной школе, занимается английским с репетитором, берет уроки вокала и ходит в IT-академию. Берет то, что интересно, в чем-то остается, откуда-то уходит.

Мы еще рассматриваем вариант дистанционной американской школы. Так что, скорее всего, у нее будет не только аттестат российского, дай бог, казахстанского образца и, вполне возможно, американской или канадской школы. То есть, по сути дела, у ребенка может быть три аттестата.

– Не могу не спросить: а как быть с изучением казахстанских предметов?

– Да, наши дети, когда уходят в российскую школу, изучают историю другого государства, географию, литературу. Но родители могут самостоятельно давать ребенку знания, благо литературы много. Отмечу, что в нашем случае мы изучаем географию Казахстана. Этот момент очень важен. Основная идея выдвинутой нами концепции – нам нужна семейная форма обучения, основанная на казахстанской обучающей программе.

– Ваши дальнейшие шаги?

– На днях у нас должна состояться беседа с сенатором. Заведомо мы отправили ему письмо с документами по концепции семейной формы образования и международному опыту. Это все его заинтересовало. Теперь важно двигаться к закону.

– Жизнь не любит сослагательного наклонения, но если бы полтора года назад вам позволили начать эксперимент…

– …Был бы наработан достаточно большой опыт. Мы бы уже имели какие-то показатели. Я думаю, было бы больше ясности в сегодняшних реалиях. Было бы понятнее, что происходит с действующими отечественными платформами, с теми же BilimLand и «Күнделік». В любом случае мы бы испытали за два года эти платформы в конкретной работе. Но что сейчас об этом говорить. Даже в министерстве теперь понимают, что тогда это было ошибкой – запретить эксперимент.

Метки

Похожие статьи

Закрыть