Горожане

Дорога солдата

Галым КОЖАБЕКОВ в представлении не нуждается: известный столичный журналист, писатель, общественный деятель, организатор спортивных соревнований — словом, человек переднего края. День вывода советских войск из Афганистана для него особая дата. Сержант Кожабеков был на той войне и ему есть что вспомнить и рассказать.

— Как вы попали в Афганистан?
— В 1981 году мне исполнилось 18 лет, и вот из родного совхоза имени Калинина Краснознаменского района Целиноградской области я был призван на действительную воинскую службу. Первые полгода служил в Ашхабаде, где прошел «учебку» и освоил воинскую специальность артиллериста. Стал сержантом, командиром орудия — 122-миллиметровой гаубицы М-30. Сразу по окончании «учебки» нам объявили, что будем служить в Афганистане, выполнять интернациональный долг. Дальше все очень быстро проходило: уже 1 ноября были в Кабуле, там переночевали, а уже утром в составе колонны отправились в провинцию Сурюби в сторону Джелалабада. И местом моей службы в Афганистане надолго, вплоть до февраля 1983 года, стал 8-й пост. Я получил должность заместителя командира орудия. Но уже через месяц командир нашего орудия демобилизовался, и его место занял я.

— Что представляла собой служба на таком посту?

— Сейчас их называют блокпосты, тогда просто посты. Обычно один офицер, около 20 человек личного состава. На дороге между Кабулом и Джелалабадом находилось 20 таких постов, каждый из которых контролировал участок дороги 10-15 км. Помимо охраны дороги, мы участвовали в боевых выездах. Например, душманы атаковали пост №20, требуется артиллерийская поддержка. Мы орудие на прицеп — и туда, в бой. Работали мобильно.

— А где вы жили?

— Еще до нас строилась времянка, а потом мы перебрались в местную школу. Школа эта, когда началась война, была заброшена, а располагалась на возвышенности, с нее весь наш поселок был виден как на ладони. И душманы повадились из нее нас обстреливать. За школу целые бои проходили. В итоге мы моджахедов оттуда выбили и сами ее заняли, отремонтировали.

— Ваш пост часто обстреливали?

— Случалось, душманы любили стрелять, прикрывшись кем-нибудь, то из поселка стрельнут, то с кладбища. Может, считали, что так мы не будем открывать ответный огонь? Но когда по тебе стреляют, приходится отвечать.

— А как складывались отношения с местным населением?

— В целом нормально. Мы спускались в поселок, ходили на местный рынок, общались. Кто-то, конечно, воевал против нас, кто-то, наверное, шпионил. Но большинство — мирные дехкане, занимающиеся своими делами. Нас уважали, знали, что мы их защищаем. Поражало то, как люди могут адаптироваться к войне, обстрелы были для них делом совершенно привычным. В каждом дворе — траншея или убежище, где они с семьями прятались во время обстрелов. Ночью — бой, а утром выходят как ни в чем не бывало: «Как дела, шурави (так афганцы называли советских солдат. — Прим. автора)? Что было ночью?»

— Друзей теряли?

— Да, погиб из нашего взвода мой ровесник Асатур Ханахян — парень из Армении. Он водителем был, гонял между Кабулом и нашим постом. Привозил продукты, боеприпасы, письма, посылки. Выехал тогда в составе автоколонны, которая попала в засаду. Я вместе с сослуживцами нес его тело до вертолета, у нас тогда вертолетную площадку рядом оборудовали. Увезли его на родину…

— Вы кавалер медали «За отвагу». Расскажите, за что были награждены.
— Довелось участвовать в одной операции, причем сыграть там не последнюю роль. Дату я эту запомнил на всю жизнь — 3 февраля 1983 года.

Утром мы получили данные разведки — руководители местных бандформирований будут на машинах прорываться по дороге через наш пост — и приказ перехватить бандитов и уничтожить. Все координаты, описание авто известны. А у нас главное оружие — гаубица, пушка внушительная, но из нее по быстрым, маневренным целям не постреляешь. Тут нужен гранатомет.
У нас был штатный гранатометчик, но в это время он лечился в госпитале в Кабуле. И командир решает: «Галым, ты из любого оружия хорошо стреляешь, возьмешь гранатомет».

Все заняли позиции на возвышенности. А я с напарником спустился вниз. По краям дороги было заминировано, чтобы душманы близко к обочине не подбирались. Там никто не ходил, но, случалось, кошка, собака или дикий зверь на мине подрывался. И оставались такие выемки — воронки. Вот одну из них я с напарником и занял. Ждем.
Час проходит, полтора, дорога пуста. Мы расслабились, я шлем снял, закурили. И тут крик сверху: «Едут!» Шлем так и не успел напялить, схватил гранатомет, прицелился, выстрелил. По нормативам попасть с трех попыток считалось отличным результатом. А я с первого раза попал в старый потрепанный «газик». Душманы, поняв, что их маскировка не удалась, открыли ответную пальбу.

Начался бой, мой напарник заряжает, а я стреляю. Без шлема, от грохота выстрелов оглох, не слышу ничего. Даже не услышал, когда стрельба прекратилась. Бандитскую колонну мы полностью разгромили, один пытался укрыться в поселке, но и его мы ликвидировали. Возвращаемся и видим: стоят машины с пушками на прицепах, артиллеристы приехали не из нашего полка, новые, нас менять. И в тот же день 8-й пост мы покинули.

— Отчего такая спешка?
— После таких операций сразу проводилась ротация. У душманов тоже своя разведка имелась, местные нас знали, и моджахеды быстро бы выяснили, кто их главарей ликвидировал, и мстили бы за своих жестоко. Таковы их обычаи и законы войны. Поэтому служба на блокпосту для меня закончилась. Три оставшихся до дембеля месяца я дослужил в родном артиллерийском полку под Кабулом.

— А помните, как возвращались из Афганистана?
— Да. Мы с другом дали зарок: куда бы ни вернулись в Союз, сначала едем в Ташкент — он сам ташкентский. И, надо же такому случиться, после демобилизации нас самолетом отправили из Кабула именно в Ташкент. Его брат хорошо рисовал, обещал сделать нам дембельские альбомы, как же без них. А мы с сослуживцем пять дней возвращение отмечали с его родственниками, друзьями. Только потом я полетел в Казахстан.

А с товарищем армейским по-прежнему общаюсь. В прошлом году ездил в Ташкент на чемпионат мира по боксу, жил тогда у друга.

Когда в Целиноград приехал, купил билет на районный автобус, чтобы доехать до родного совхоза, думал, тихо до дома доберусь. До выезда еще пару часов было, решил погулять по городу. И тут возле гастронома встречаю свою тетю. Она мне: «Галым, ты что здесь делаешь? И отец твой сейчас в Целинограде!» Отец работал главным бухгалтером в совхозе, приехал в город на совещание. Как узнал о моем возвращении, все дела бросил, кинулся ко мне. В общем, билет мне так и не понадобился, поехал на нашем совхозном автобусе.

А в поселок уже позвонили, братья, другие родственники навстречу выехали на машинах. И по дороге мы едва не разминулись, братья развернулись, поехали за нами. Я прошу водителя: «Останови!» А пожилой веселый дядька уперся: «Нет, я тебя сам до порога довезу!» Но все-таки упросил его. Остановились прямо посреди степи. Кинулись друг к другу, обнялись.

Дома ко мне дед подошел, долго и очень внимательно рассматривал мою медаль: «За отвагу». И у меня такая награда есть, за Великую Отечественную, — говорит — тогда, одержав победу, мы верили, что никаких войн больше никогда не будет. А теперь воюют наши внуки».

— Афганский опыт в жизни как-то пригодился?
— Да, я благодаря ему журналистом стал. С детства мечтал посвятить себя этой профессии. Хотел после школы поступать на журфак в Москву или Алма-Ату. Но отец был против, не хотел, чтобы я туда ехал. В итоге по его воле поступил на исторический факультет в Караганде. Мне туда не хотелось, три экзамена сдал на отлично, четвертый провалил намеренно. И пошел в армию.

После службы эта история с провалом экзамена в Караганде повторилась. Работал комбайнером. Но отец хотел, чтобы у меня было высшее образование. В итоге закончил Целиноградский педагогический институт. Тогда и начал писать, сначала для себя. Успел поработать в железнодорожном ПТУ. А тогда, в конце 80-х, городские власти приняли решение о строительстве на улице Ленина (теперь проспект Абая) жилого дома для воинов-афганцев. Для воинов-интернационалистов был организован МЖК — молодежный жилищный кооператив. А порядки были тогда такие: имеешь право на квартиру, но только если участвуешь в строительстве сам. И местные «афганцы» начали осваивать строительные профессии. Так я стал штукатуром-маляром. Этот дом строил, другие дома — в 3-м и 4-м микрорайонах.

Однажды летом, это было в 1990 году, серьезно заболел, лечился в ветеранском госпитале. Чем в больнице заниматься?! Написал пару очерков на тему афганской войны и решил отправить их в Дом Советов, где были редакции местных газет. Одна статья называлась «Приказ выполнен!», в ней я описал тот самый бой на дороге, себя в нем под другим именем. И как-то раз приходит мне приглашение в Дом Советов, в редакцию. Жена испугалась, принесла письмо в больницу. Отпросился у врачей, пошел, сильно волнуясь. Встретили там журналисты «Целиноградской правды» и «Коммунизма Нуры». Общаемся, редактор говорит мне: «Эта история произошла с вами?» — «Да!» — признался я. «Мы так и поняли: чтобы так написать, нужно прожить все это самому!» Тогда мне и предложили стать журналистом. А это моя была мечта! Правда, при этом возникала проблема с квартирой — я ведь был членом МЖК. Но этот вопрос быстро решили: днем я работал в газете «Коммунизм Нуры», а по ночам — сторожем на нашей стройке. И вот уже более 30 лет я в прессе.

— Чем сегодня живут столичные воины-интернационалисты?

— И памятью об афганской войне, и днем сегодняшним. В нашем столичном общественном объединении «Союз инвалидов и ветеранов войны в Афганистане» — 1239 воинов-интернационалистов. Общественная организация активно принимает участие в жизни столицы. Мы проводим воспитательно-патриотические уроки мужества в учебных заведениях нашего города, организовываем спортивные турниры и праздничные концерты, участвуем в военно-полевых сборах, где делимся своим опытом с молодежью. Особое внимание воины-афганцы уделяют благотворительности. Все мероприятия нашего Союза инвалидов и ветеранов проводятся за счет вкладов членов организации, пожертвований, помощи спонсоров. Во время пожаров, наводнений, других бедствий «афганцы» своими силами собирали материальную помощь, лекарства попавшим в беду соотечественникам. Люди, прошедшие войну, никогда не останутся равнодушными к бедам, горю других. Союз поддерживает детей с онкологическими заболеваниями из центра «Мать и ребенок», детей с аутизмом, состоящих на учете в центре «Жануя».

Также в общественном объединении сейчас организована служба юридической помощи ветеранам. И, конечно, мы всегда помогаем воинам-афганцам, получившим инвалидность при исполнении интернационального долга, и родителям солдат, погибших в Афганистане. 17 целиноградцев не вернулись с той войны. Мы помним их всех…

Фото из личного архива Галыма КОЖАБЕКОВа

Статьи по Теме

Back to top button