КультураНовости

Хранитель памяти о поэте

Сегодня это кажется невероятным, но было время, когда наследие теперь уже признанного всем миром казахского поэта Абая Кунанбаева приходилось отстаивать ценою свободы, а то и жизни. Ведь находились люди, кто не поддерживал идею его увековечения.

Путь к народу

О страшной странице истории рассказывают подлинные документы, которые хранятся в уникальном архиве выдающегося абаеведа Каюма Мухамедханова.

— «Есть ли яд, что не пробовал я?» — с горечью писал Абай. Он мечтал о таком дне, когда среди нас «исчезнут зависть, сплетни, воровство и мы будем добывать добро и знания честным путем». Сказано мудро, объемно и точно. Но путь Абая к народу был непрост.

Как и путь ученого, который сумел отстоять наследие Абая в трагическое время сталинских репрессий. А ведь репрессии продолжались всю жизнь, — рассказывает директор Общественного фонда образования и культуры им. К. Мухамедханова Дина МУХАМЕДХАН.

— Абай, ученики Абая бывали в доме отца Каюма — мецената Мухамедхана Сейткулова, — продолжает Дина Каюмовна. — Это Заречная слободка, левый берег Иртыша в городе Семее. Путь из Абайского района лежал через этот дом. Среди сокровищниц богатейшей домашней библиотеки был первый сборник произведений Абая и много ценных рукописей, которые собирал и хранил дед.

Директор музея

В середине 1940-х годов молодому Мухамедханову, который к тому времени стал ученым секретарем Мухтара Ауэзова, удалось найти неизвестные рукописные списки произведений Абая и доказать их принадлежность перу великого поэта, сделать научный текстологический комментарий, ввести их в собрание сочинений. Благодаря этому в полное собрание сочинений Абая, вышедшее в 1945 году к его 100-летнему юбилею, вошли девять новых поэтических произведений.

— В 1947 году музей Абая в Семипалатинске был передан в ведение Академии наук. В это же время вышел приказ президента академии Каныша Сатпаева о назначении Каюма Мухамедханова директором музея. Молодой ученый занял этот пост, сменив быстро мелькающую череду руководителей, при выборе которых чаще всего главным доводом служили партбилеты, а не профессиональное отношение к абаеведению. Иногда это и вовсе были малограмотные люди, — продолжает Дина Мухамедхан.

Позже, в период несправедливых гонений, Каюма Мухамедханова настигнут обвинения в антисоветчине и национализме за его музейную работу.

— В Семипалатинском архиве хранится запись протокола заседания президиума Академии наук Казахской ССР от 28 августа 1951 года, в которой докладчик сообщает «о серьезных идеологических ошибках» в работе музея Абая: «Буржуазно-нацио­налистическая антинаучная концепция школы Абая оказалась в центре пропагандистской работы музея. Экспозиция некоторых разделов музея была идеологически невыдержанной. Некоторые экспонаты были посвящены душителю казахского народа Кенесары Касымову, который преподносился как защитник казахского народа. В разделах «Родственники Абая», «Семья Абая» идеализировались патриархально-родовые пережитки, цитировались выдержки из афоризмов Кунанбая — злейшего врага трудящихся казахов. В первых двух разделах были вывешены портреты и фотоснимки ханов, султанов, биев, аксакалов, мулл, волостных управителей, аульных старшин и царских колонизаторов, а в разделе «Литературная школа Абая» экспонировались портреты и произведения политичес­ки сомнительных личностей», — цитирует строки из архивного материала Дина Каюмовна.

Каюма Мухамедханова сняли с поста директора музея. Сам Каюм-ага вспоминал об этом позже так: «Меня обвинили в том, что я создал биографический отдел, представив в экспозиции баев и ханов. Но если бы не было султана Кунанбая, откуда мог бы появиться Абай? А не будь султана Шынгыса и хана Уалихана, у нас не было бы и Шокана. Но никто не принимал в расчет даже элементарную логику вещей».

А ведь это могло исчезнуть навсегда

При этом специалисты считают, что трудно переоценить вклад Каюма-ага в становление музея Абая и пополнение его коллекции.
— В трудных экспедициях в отдаленные аулы на грузовике в конце 1930-х, 1940-е гг. Каюм и его коллега Борис Акерман искали, находили и научно доказывали принадлежность того или иного предмета истинному владельцу. Более 500 экспонатов было собрано, а ведь это могло исчезнуть навсегда. Одежда и мебель, посуда и книги, рукописи поэта и его окружения — и это бесценное наследие для первого музея Абая позже в одной заказной разгромной газетной статье назовут «хламом»… Вместе с учителем Мухтаром Ауэзовым Мухамедханов искал подходящее здание для музея Абая в Семипалатинс­ке, — продолжает Дина Каюмовна. — Благодаря молодому ученому коллекция музея в 1941 году пополнилась уникальной фотографией 1896 года, на которой Абай запечатлен с сыновьями. К моменту создания музея Абая в 1940 году, т.е. спустя тридцать шесть лет после смерти великого поэта, все это могло быть безвозвратно утеряно. Значителен вклад Каюма Мухамедханова и в пополнение коллекции экспонатов Семипалатинского историко-краеведческого музея. Им документально обосновано и неопровержимо доказано, что летом 1885 года Абай через Нифонта Ивановича Долгополова, гостившего тогда у него в ауле, передал в краеведческий музей более 50 ценнейших предметов казахского быта, из которых Каюмом Мухамедхановым найдено 23 экспоната. В те же 1940-е Каюм добивался строительства мавзолея над могилой Абая, реставрации зимовки в Жидебае и открытия там мемориального дома. Сохранились его обращения тех лет к руководству республики и Академии наук с предложениями и конкретными планами по увековечению памяти Абая не только в общенациональных памятниках, но и по открытию на родине великого поэта мемориального комплекса по типу домов-музеев Пушкина, Лермонтова, Толстого, Чехова.

Последний из могикан

Современные абаеведы признают, что именно Каюм Мухамедханов сохранил оригинальное слово Абая, которое искажалось на протяжении нескольких десятилетий по идеологическому и многим другим соображениям.

— А ведь был еще и главный труд того периода, — продолжает Дина Мухамедхан. — Почти 12 лет (с 1939 по 1950 год) ушло на написание диссертации о литературной школе Абая — 318 страниц машинописного текста и 478 страниц приложения. Школа Абая — это его сыновья и талантливые ученики, среди которых были поэты, сказители, певцы, композиторы, а также последователи — алашординцы.

В 1951 году за эту науку Каюма приговорили к 25 годам лишения свободы. В то время такой приговор означал смерть: тюрьмы, пытки, лагеря Карлага. В вину молодому ученому ставились и ссылки на научные изыскания его научного руководителя Мухтара Ауэзова, при дискуссии не были услышаны мнения в защиту ученого — глубокого знатока казахской литературы тех лет профессора Зои Кедриной.
— За Абая нужно было бороться всегда. Даже тогда, когда все было под запретом. И это делал Каюм, — говорит дочь ученого. — Поразительно точно писал о нем казахстанский переводчик, прозаик, публицист Герольд Бельгер: «Я воспринимал его как последнего из могикан… как одного из последних представителей абаевской школы».

Фото предоставлены фондом
им. К. Мухамедханова

 

Метки
Показать больше

Похожие статьи

Закрыть