КультураНовости

Легенда в роду тобыкты

«Изучение биографии Абая не закончено…» – писал в воспоминаниях Мухтар Ауэзов, публикуя первый вариант знаменитого романа о великом поэте. В архивах Омского корпуса генерал-губернатора можно найти еще много интересных новых материалов о событиях минувших дней, не без основания считал писатель.

Неприятный инцидент

Одним из таких важных событий стал обыск в доме Абая за год до смерти, когда в его аул прибыл вооруженный отряд во главе с начальником Семипалатинского уезда и взял округу в оцепление. Об этом неприятном событии, ставшем легендой в роду тобыкты, по воспоминаниям современников Абая, впервые напечатал в 1940 году Мухтар Ауэзов. Как известно, автор романа четыре раза переделывал биографию Абая, каждый вариант дополняя новыми сведениями, а от старых избавляясь. Среди этих вариантов особое место принадлежит второму варианту биографии Абая 1940 года.

Дополнив ценными сведениями о жизни поэта второй том двухтомника, написанного в 1940 году латинским алфавитом, Ауэзов в одном месте упомянул, что в 1902 году в доме поэта был проведен обыск. Пытались найти письмо на имя Абая, написанное неизвестным человеком. Однако в воспоминаниях ничего не сказано о содержании письма и дальнейших событиях.

В 1950 году этот факт был дополнен нужными сведениями, полученными сотрудниками Центрального государственного архива Казахской ССР. На основе архивных документов о неприятной истории в биографии Абая была написана обстоятельная статья в альманахе «Казахстан» в № 21 за 1950 год.

Архивные документы на 300 листах рассказывают, как в начале XX века царское правительство смело вводило новые порядки в управлении казахским краем: закрывались мечети в Акмолинской, Петропавловской, Кокчетавской, Павлодарской областях, муллам запрещалось проводить службу. Такие действия вызывали недовольство среди народа, и в Омск и Петербург шли письма с протес­тами и жалобами. Недовольных выявляли и жестоко наказывали.

Если полагаться на архивные документы, то обыск в доме поэ­та на самом деле проводился весной 1903 года. Старейшины рода тобыкты в своих рассказах Ауэзову ошиблись лишь на год.

Телеграмма и обыск

Тревожное и неординарное событие в жизни поэта началось 8 апреля 1903 года с телеграммы военного губернатора Акмолинской области Семипалатинскому областному губернатору. Она гласила: «У Косшыгулова нашлись почтовые квитанции. Он 6 июня 1902 года отправил письма Садвакасу Шорманову в Батовск и Кеншинову в Зайсан, 7 марта 1903 года Кунанбаеву в Семипалатинск. Надо провести обыск. Романов, генерал-губернатор Акмолинской области».

Из архивов известно, что отправитель письма – учитель интерната при Кокчетавской мечети Шаймерден Косшыгулов. Полиция нашла у задержанного сотни книжек на арабском языке. В результате обыс­ка в кармане Косшыгулова нашли чек на письмо, отправленное Абаю в Семипалатинскую губернию.

Так имя поэта, которого считали одним из самых уважаемых людей своего времени, попало в списки полиции. Царское правительство организовало экстренную систему слежки от самого Петербурга до аула Абая, и в апреле 1903 года вооруженная группа под руководством начальника Семипалатинского уезда окружила аул поэта и допросила самого Абая и его детей.

Ниже приводится позорное постановление, написанное в доме Абая (Ибрагима) Кунанбаева.

«23 апреля 1903 года. Я, начальник Семипалатинского уезда Навроцкий, с целью выполнения задания военного губернатора Семипалатинской области ­№ 111 от 18 апреля 1903 года прибыл в Чингизскую волость в аул киргиза Ибрагима Кунанбаева. Согласно вышеуказанному заданию господина губернатора, тщательно провел обыск зимовья и дома Кунанбаева.

В тот момент дома находились дети Кунанбаева Магауия и Турагул, у них были арестованы все найденные письма, которые на глазах свидетелей были положены в специальную коробку и закреплены печатью управления Семипалатинского уезда и Чингизской волости, затем коробку с этими бумагами передали господину военному генерал-губернатору.

Во время обыска Ибрагима Кунанбаева на мой вопрос «Не получал ли ты какого-либо письма из Кокчетава?» Кунанбаев ответил так: «Этой зимой, два месяца назад, получил от неизвестного человека заказное письмо. Неизвестный человек в письме просит помочь почетного казаха Семипалатинской области Кунанбаева оказать содействие перед правительственными органами в организации духовного собрания мусульман казахов».

Когда Абаю приказали отдать письмо, Кунанбаев сказал, что два дня назад отдал его сыну Турагулу. Сын подтвердил, что вручил его волостному Чингизской волости. При обыске письмо было найдено у последнего в кармане бешмета. Во время допроса Турагул также отметил, что ни он, ни отец не придали письму значения и отдали волостному для закрутки сигарет.

Письмо

Содержание самого письма из архивного фонда было переведено с русского на казахский губернаторским толмачом. Подлинник, написанный арабским алфавитом, не найден ни в одном архивном учреждении Казахстана. Вот отрывок из него:

«…Высокостепеннейшему, высокоуважаемому всеми Ибрагиму мурзе! Пишу вам как уполномоченный доверием от всех почтенных людей всех 5 уездов Акмолинской области.

…Надо бы обсудить, поразмыслить о многом. Но к обсуждению вопросов по нуждам киргизов доставляют препятствия. Письмо посылайте как обычно, адресуя в город Кокчетав, в киргизскую школу. Так мы и получим. Хочется написать больше. Но пока ограничусь этим. 6 марта 1903 года».

На самом деле на имя Абая из Кокчетава было прислано 2 письма от неизвестного человека. Первое – вышеуказанное, второе письмо, отправленное 7 марта, согласно чеку арестованного Косшыгулова, еще не попало в руки Абая. Оно лежало в конторе почты-телеграфа села Архат. Его через месяц, 29 мая вручили Абаю во время встречи с уездным начальником. Абай его тут же прочел и отдал в руки начальнику уезда вместе с конвертом. Среди архивных документов не сохранились подлинники этих двух писем. Возможно, что они, как вещественные доказательства, могли быть прикреплены к уголовному делу Ш. Косшыгулова.

Бесценный раритет

Среди многочисленных документов этого дела в архиве также сохранились более ценные материалы. Один из них – характеристика на Абая Кунанбаева, отправленная 23 сентября 1903 года военным губернатором Семипалатинской области в департамент министерства внутренних дел в далекий Петербург:

«Киргиз Чингизской волости Ибрагим Кунанбаев имеет от роду 60 лет (58. – Авт.), женат на трех женах, от которых имеет 9 детей. Обладает сравнительно большим состоянием (около 1000 лошадей и 2000 баранов). Кунанбаев весьма развитый и умный. Он служил два трехлетия бием, три трехлетия управителем Чингизской волости, а затем по назначению от правительства прослужил три года управителем Мукурской волости. Служба Кунанбаева отличалась разумным управлением, исполнительностью, энергией, преданностью правительству и отсутствием фанатизма.

Один из сыновей Кунанбаева по окончании курса Михайловского артиллерийского училища был произведен в офицеры и, будучи на службе, умер в Туркестанском округе. Ныне замужняя дочь его пишет и читает по-русски. Грамоте ее учил отец. Кунанбаев весьма интересуется литературой, выписывает книги, журналы и газеты.

В прежнее время он пользовался громадным влиянием среди иногороднего населения степи, но в настоящее время влияние его далеко не то. Он постарел, не принимает на себя руководства в партиях, хотя главари их часто обращаются к нему за советом.

В разговорах и суждениях своих с лицами Кунанбаев обнаруживает полное понимание государственных интересов и правильные взгляды на культурную миссию нашего отечества в наших азиатских владениях.

Он с негодованием осуждает попытки мусульман-фанатиков противодействовать правительству в его стремлениях. Искренность высказываемого убеждения, полагаю, достаточно доказывается его поведением.

Эти данные указывают, что Кунанбаев в политическом отношении не внушает никаких опасений и должен быть причислен к числу лиц вполне благонадежных. А.С. Галкин, военный губернатор Семипалатинской области, генерал-майор. 23 сентября 1903 года».
Так, военный губернатор, решив собрать на великого Абая обвинительные документы в конце концов вынужден был написать такую положительную характеристику. Документ появился во время событий, принесших Абаю немало бед и переживаний, но остался в истории как подлинный, бесценный раритет.

Вторая ценная вещь – протокол, написанный в доме Абая 25 апреля 1903 года начальником Семипалатинского уезда. В этом документе сохранилась подпись самого Абая на русском языке – «Ибр. Кунанбаев», которая является для нас, будущих поколений, сокровенным наследием.

Изучая эти и другие документы архива, понимаешь, что Абай даже в непредвиденных ситуациях не терял самообладания, не принимал поспешных решений, был осторожен и спокоен, в трудные моменты находил верное решение, был умным, находчивым в окружающей обстановке – среди чиновников, а перед родственниками и детьми оставался признанным авторитетом и почитаемым человеком.

 

Габит ЗУЛХАРОВ,
член Союза
журналистов Казахстана

Метки

Похожие статьи

Закрыть