Интервью

«Мы не обслуживаем, а лечим»

Вопросы медицинского обеспечения населения всегда были предметом обсуждений, споров и разногласий. Пережитая миром пандемия показала, что медики в своем большинстве люди самоотверженные. О том, как живется врачам и медсестрам столицы, какие проблемы волнуют астанчан и есть ли пути решения, а также можно ли реорганизовать работу поликлиник, мы поговорили с руководителем Управления общественного здравоохранения города Нур-Султан Тимуром МУРАТОВЫМ.

– Насколько, на ваш взгляд, сегодня медицинское обслуживание в части ПМСП (первичной медико-санитарной помощи. – Ред.) соответствует ожиданиям населения?
– Не существует медицинского обслуживания, медики никого не обслуживают, мы оказываем медицинскую помощь людям, которые в этом нуждаются. Это нужно хорошо понимать.

Первичная медико-санитар­ная помощь, или в обиходе поликлиника, – это одно из величайших достижений медицины, и сегодня ВОЗ поддерживает эту концепцию. В советском периоде мы работали по системе Семашко, разработанной академиком, одним из организаторов системы здравоохранения Николаем Семашко. В систему входило создание единой государственной санитарной службы, сети учреждений, которые должны были войти в систему диспансеризации. То есть особое место уделялось работе по социальной гигиене и профилактике заболеваний. Эта система подразумевала лечение не болезни, а больного, концепция же ОСМС – в лечении болезни. То есть нужно самому пациенту озаботиться своим здоровьем.

– Все чаще наши граждане кивают на медицину развитых стран, задаваясь вопросом, почему у нас не так.
– Не все развитые страны, где клиническая медицина поставлена на высочайший уровень, имеют высокоорганизованную систему здравоохранения с сетью ПМСП. И дело тут в культуре общества. Граждане тех стран обращаются к врачам больше для профилактики.

К примеру, в Южной Корее в начале года пациента извещают о необходимости прохождения скрининга, и если он по какой-то причине не смог прийти и в течение последующих нескольких лет заболеет, то часть нагрузки по оплате лечения, несмотря на наличие страховки, пациент возьмет на себя. Я часто задаю себе вопрос «Почему народ там доволен медициной?». Потому что они не видели систему здравоохранения, которая ранее была у нас, – заботилась о пациенте сама и думала за больного. Страховая медицина у них предполагает, что стационарная помощь очень дорогая, поэтому особое внимание они уделяют профилактике.

– Может быть, более высокая оплата труда поможет решить вопрос с кадрами?
– Боюсь, что повышение зарплаты ВОП мало изменит ситуацию. Безусловно, зарплаты нужно увеличивать, но у молодого врача должен быть учитель и другой стимул ходить на работу. Хочется, чтобы понимали: раз ты выбрал эту профессию, обязался помогать людям, то нужно понимать, что медицина не сфера высокодоходного бизнеса, как за рубежом. Но, кроме оплаты, на первое место я бы поставил наличие хороших учителей и комфортной инфраструктуры. Первые пять лет молодой врач расширяет круг познаний, обретает навыки. Нужно ему перенимать опыт, присматриваться, как заведующая отрабатывает проблемные вопросы пациентов на своем уровне. Это и будет началом практических занятий молодого специалиста.

– Тогда какой же выход?
– Мы в этом году приняли концептуальный план развития инфраструктуры. По окраинам столицы будем строить полноценные поликлиники, чтобы люди получали помощь узких специалистов именно там. Большой головной болью станет обеспечение кадрами. Но будем стараться.
– Насколько я знаю, в стране шесть медицинских вузов, конкурс всегда большой, квот государственных выделяется немало. Почему так происходит с кадрами?
– У нас нет врачей среднего поколения, примерно 40-45 лет. Когда мы заканчивали вузы, нас привлекали в разные сферы, многие ушли из профессии, другие уехали, подались в частные компании. Это потерянные клиницисты, а молодежь нуждается в воспитателях. Их роль сегодня выполняет та же молодежь, которая лет на пять старше их самих. Решением вопроса занимаемся.

– Как поднять статус врача? Почему сегодня медицина только с оттенком негатива?
– Статус врача можно поднять только тогда, когда врачи начнут лечить не болезнь, а больного. Сейчас же мы гоняем больных. Раньше было так: даже если к тебе зашел не твой пациент, ты его берешь за руку и ведешь в другой кабинет. Но наш народ к этому не привык. Причем за рубежом это нормальная практика, потому что еще один диагноз – это другой страховой случай. Мы пытаемся объяснить пациенту, что фонд платит только за один диагноз, но это дается сложно. Раньше было общее финансирование, то есть на 200 коек положено определенное количество денег и до конца года больница их получит, а сейчас медорганизации должны зарабатывать, чтобы содержать себя. А заработок откуда?
Очень много мнений в обществе об авторитете врача. Мин­здрав пытается повернуть в другую сторону, но народ настроен не столь положительно, как хотелось бы. Это огорчает. У нас такая мировая тенденция в организации медпомощи, которая для наших локальных условий не совсем подходит.

– Университетская клиника помогла бы решить вопрос с кад­рами?
– Конечно, университетская клиника очень нужна, нужно поставить и лечебно-образовательный процесс, чтобы студенты учились у постели больного. Но вопрос очень сложный. Мы приняли болонскую конвенцию, довели теоретическую часть до мировых стандартов, однако содержательная часть у нас, увы, хромает.
Система воспитания в наше время была государственной, соответственно, лечебные организации продолжали воспитательную работу после вуза как обязательную.
К примеру, закончив вуз, на протяжении 2,5 лет я только изу­чал и писал истории болезней. Потом я стал ассистентом врача на операции и только спустя год самостоятельно мог проделывать мелкие хирургические вмешательства. И так в течение десяти лет. Сегодня существует большой разрыв между практической и теоретической медициной. Наши молодые ВОП выходят специалистами на работу, но и они не до конца уверены в себе. Это очень тяжело.

– Много споров идет и вокруг студенческой поликлиники. Нужны ли они вообще?
– Как таковой необходимости в отдельных студенческих поликлиниках я не вижу. Студенты должны быть прикреплены по принципу шаговой доступности.

– Нужны ли поликлиники вообще?
– На самом деле нужны. Поликлиники должны снять много вопросов, уменьшить дорогостоящее стационарное лечение, повысить стационарозамещающие технологии. И врач общей практики много что решает.

– Тогда где таится слабое звено?
– В Казахстане дважды была принята декларация по первичной медико-санитарной помощи. Сама система здравоохранения состоит из трех столпов. Первое – это компетентные квалифицированные кадры, второе – это наличие достаточной инфраструктуры, третье – организация медицинской помощи, которая и реализует все государственные программы. И вот тут возникают проблемы. Вопрос кадров по сей день остается очень острым – потребность в них высокая. С кадрами у нас вообще катастрофа.

Наш врач общей практики (ВОП) в рамках возложенной компетенции выполняет функции от фельдшера до терапевта-педиатра. Ему очень сложно определиться с диагнозами месячного ребенка и 85-летнего дедушки.
Чтобы избежать всей этой проблемы, есть два выхода: вернуться к системе Семашко, то есть сделать шаг назад, второе – довести то, что есть, до качественного уровня и долго над этим работать. Уменьшит поток к узким специалистам то, что мы разделим ВОП на терапевта и педиатра, которые будут решать многие вопросы самостоятельно.

Что касается инфраструктуры, то видели ли вы в кабинете врача общей практики такое же оборудование, как, к примеру, у лор-врача? Конечно, нет, потому что лучше это оборудование аккумулировать у узкого специалиста, чем оснащать каждый кабинет ВОП. Возвращаясь к системе Семашко, напомню, что в каждой поликлинике работала грамотная регистратура, которая отправляла пациентов к специалистам. Я сторонник того, чтобы вернули отдельно терапевтов и педиатров, которые направляют сразу к узким специалистам.

– Какова судьба железнодорожной больницы?
– Считаю, что она нужна всему старому городу. По расчетам МЗ РК в столице коек достаточно, но я так не считаю. Минздрав учитывает количество коек на весь город, включая республиканские и ведомственное организации. Однако многие клиники принимают только плановых пациентов. Для ургентных больных, которых привозит «скорая», действуют 1-я, 2-я и бывшая ж.-д. больница (нынешняя 3-я городская). Я считаю, что вместо этой больницы нужно построить новый корпус и вернуть ее городу. Согласно декларации ВОЗ, необходимо уменьшать количество коек, увеличивая уровень амбулаторного лечения. Но там не хватит компетентных специалистов. Мы все-таки нуждаемся в стационарной помощи. Там лучше кадры, лучше поставлен менеджмент и система наставничества. Вторая причина – пациент в больнице чувствует себя более защищенным.

Фото Василия КРАСЬ

Метки

Похожие статьи

Закрыть