НовостиОбщество

Сын своего отца: Кунанбай и Абай

Для раскрытия выдающейся личности Абая необходимо обратиться к его корням, представив социальный портрет его родных и, в первую очередь, отца Кунанбая. У наших читателей есть возможность прочувствовать и окунуться в ту эпоху вместе с нашим гидом – историком, ведущим научным сотрудником отдела этнологии и антропологии Института истории и этнологии имени Ч. Валиханова Аксункар АБДУЛИНОЙ.

Дорогой предков

Предки Абая не принадлежали к элите казахского общества – ақ сүйек (белая кость), представленного ханами и султанами, ходжами, они были плоть от плоти народа, то есть относились к широкому слою казахского народа қара сүйек (черная кость). Однако в составе «қара сүйек» иерархическое положение предков мыслителя было высоким, они были потомственными биями, управителями рода тобыкты подрода олжай племени аргын среднего жуза.

Выдающийся ученый, поэт, мыслитель Шакарим Кудайбердиев писал об общих предках с Абаем, которому приходился племянником: «Вышеупомянутый Иргызбай (Ыргызбай. – Авт.) наш предок в четвертом колене, был сподвижником хана Абылая. У него было четверо сыновей – Ускенбай, Осер, Мырзатай, Жортар. После упомянутого Кенгирбая бием был избран Ускенбай. От старшей жены наш дед – покойный Кунанбай кажи был единственным сыном».

В казахском обществе родоправители выделялись своими лидерскими качествами, были от природы умными людьми, глубоко знающими традиции и обычаи народа, законы обычного права – адат, а затем и исламского права – шариат, в период колониализма – Российской империи, умеющими их толковать и применять при судебных разбирательствах, частых в степной жизни. Бии, от природы имеющие феноменальную память, должны были знать все хитросплетения в отношении распределения земельных угодий, колодцев между отдельными родами, в случае необходимости уметь ссылаться на известные в истории степных судебных разбирательств прецеденты по земельным делам, устно цитировать казахский фольклор, иметь поставленную экспрессивную речь, богатую на эпитеты и образные выражения, то есть быть прекрасными ораторами, мастерами устного слова. Именно бии, родоправители аккумулировали и передавали другим поколениям коллективную память о своем роде, ярких событиях степной жизни, героических подвигах и пр., они отвечали за следование членами рода «дорогой предков» («ата-баба жолының»), являясь выразителями интересов своего рода и его защитниками перед другими казахскими родами и иными этносами. Зачастую названные духовные качества биев сочетались у них с чисто мужскими качествами, также высоко ценимыми в среде кочевников, такими как выносливость, полководческие таланты, филигранное владение боевым оружием и приемами рукопашного боя, то есть с батырством. Приведенная выше социальная характеристика биев и родоправителей иллюстрирует, насколько замечательными людьми были предки Абая среди своих сородичей, выдвинувших их на административные роли.

Отец

Ерлан Сыдыков, недавно презентовавший книгу «Кунанбай», выпущенную в Москве в серии «Жизнь замечательных людей», сообщает, что родоправитель Ыргызбай снискал славу непобедимого борца, выйдя полным победителем на тое в честь изгнания кокандского бека в Ташкенте. Хотя его сыну Ускенбаю не достанутся бойцовские качества отца, но перейдут внуку Кунанбаю, возглавлявшему отряд тобыктинцев для отражения нападений соседних родов, совершения так называемой законной барымты для угона скота у родов, отказывающихся исполнять решения бийского суда. Ускенбай же слыл в народе неподкупным бием, объявившим войну мздоимству, распространившемуся в бытность Российской империи в среде чиновничества, за что его приглашали на судебные разбирательства в соседние рода в качестве справедливого арбитра.

Бабушка Зере

Согласно шежире у Ускенбая было пять жен, из них старшей была Зере (1785-1873), названная при рождении отцом Бектемиром, происходившим из подрода койгельды рода матай племени найман, Токбалой. Прозвище Зере закрепилось за ней вместе с вдетой на кончик носа серьгой от сглаза. Она родит супругу сыновей Кунанбая, Куттымухамбета, ушедшего из жизни в детские годы, дочь Тайбалу, станет заботливой матерью для детей и невероятно любящей бабушкой.

Мухтар Ауэзов в статье «Абайдың өмірбаяны» («Автобиография Абая») (1944) приводит интересные биографические сведения о бабушке поэта Зере: «Мать Кунанбая Зере была женщиной мягкого нрава. В 1850 году в 72 года Ускенбай скончался. Зере намного пережила супруга. На момент смерти она достигла 90-летнего возраста. В детские годы будущего поэта все сородичи называли ее из глубокого уважения «старая бабушка» («кәрі әже»)» (перевод автора). Зере, знавшая много легенд и сказаний казахского народа, внесла большой вклад в духовное воспитание внука Абая. Благодарные потомки в 2016 году поставили Зере памятник в ее родных местах – в с. Калбатау Жарминского района Восточно-Казахстанской области.

Во главе тобыктинцев

Вернемся вновь к характеристике Кунанбая, имевшего также восемь сводных братьев от других жен Ускенбая. Именно Кунанбай (1804-1886) в 1834 году был избран старшиной Кушик-Тобыктинской волости после своего отца, а в 1844 году был официально утвержден ее волостным управителем. Он находился во главе тобыктинцев целых 22 года (до 1856 года), прославив свое имя добрыми делами, строгим, но справедливым судейством, а также нажив себе множество врагов, что привело к официальному разделению Тобыктинской волости на две – Кушик-Тобытинскую и Мамбетей-Тобыктинскую. За отличную службу от Российской империи ему был пожалован почетный кафтан, а в 1846 году он получил офицерский чин хорунжего и предписание участвовать в экспедиции генерала Вишневского по подчинению казахов старшего жуза России в связи с восстанием Кенесары Касымова.

Интересное описание Кунанбая оставил польский революционер и писатель Адольф Янушкевич (1803-1857), служивший во время 25-летней ссылки в Сибири в канцелярии начальника Пограничного управления сибирскими киргизами (казахами. – Авт.) и написавший о своем пребывании в крае книгу «Дневники и письма из путешествия по казахским степям». Он несколько раз беседовал с Кунанбаем во время упомянутой экспедиции генерала Вишневского в 1846 году. Следующие строки из писем Янушкевича к своему соратнику известному польскому поэту Г. Зелинскому характеризуют то яркое впечатление, которое оказал на польского интеллигента казахский аристократ Кунанбай: «Бий Кунанбай – это тоже большая знаменитость в степи. Сын простого киргиза (казаха. – Авт.), одаренный природой здравым рассудком, удивительной памятью и даром речи, дельный, заботливый о благе своих соплеменников, большой знаток степного права и предписаний алкорана, прекрасно знающий все российские уставы, касающиеся киргизов, судья неподкупной честности и примерный мусульманин, плебей Кунанбай стяжал себе славу пророка, к которому из самых дальних аулов спешат за советом молодые и старые, бедные и богатые. Облеченный доверием сильного рода тобыкты, избранный на должность волостного управителя, исполняет ее с редкостным умением и энергией, а каждое его приказание, каждое слово выполняется по кивку головой». Добавить к этой характеристике что-либо еще достаточно сложно и не имеет смысла. Достоверность мнения Янушкевича о Кунанбае не вызывает сомнений, так как он прекрасно владел казахским языком, уже с 1935 года жил в крае, общался с разными представителями казахского общества и сделал свои умозаключения на основе внимательного и заинтересованного изучения нравов и устоев, сравнительного анализа знатных людей.

Сложный характер

Кунанбай Оскенбайулы был человеком непростым, со сложным характером, одновременно властным, строгим, иногда скорым на расправу, но и справедливым, щедрым, глубоко религиозным, сделавшим многое для распространения ислама среди тобыктинцев, но и понимающим необходимость светского образования. Он отличался красноречием, меткими выражениями, которые подхватывали в народе, был почитаем среди людей. Высокий авторитет, большой опыт административной работы, бийского судейства, уникальный ораторский дар – все это способствовало избранию Кунанбая в 1849 году на должность старшего султана Каркаралинского округа, на которую ранее могли претендовать только чингизиды – султаны. Всего лишь три года Кунанбай оставался в этой почетной по меркам империи должности, так как вражда с главой тобыктинского подрода жигитеков Божеем привела к его отстранению и возбуждению уголовного дела против него. Рассмотрение уголовного дела затянулось почти на 20 лет, даже после смерти Божея, было закрыто за недоказанностью вины ответчика Кунанбая, который, однако, добился осуждения и отправки по этапу в Сибирь 17 жигитеков.

Кунанбай был успешен не только в качестве волостного управителя, он был рачительным хозяином, приумножив свои стада и став крупным скотовладельцем в казахской степи. Еще в 1846 году А. Янушкевич, производивший перепись людей Кунанбая и опись его скота, зафиксировал 1853 юрты, 8000 человек, 22000 лошадей, 2000 голов крупного рогатого скота, 155000 овец. Когда в 1850 году скончался патриарх рода Ускенбай в возрасте 72 лет, то Кунанбай организовал пышный ас, куда прибыли несколько тысяч тобыктинцев и представителей соседних родов.

Хадж в Мекку

Назовем несколько фактов из жизни Кунанбая, характеризующих его многогранную личность. В 1845 году Пограничное управление сибирскими киргизами (казахами) в городе Омске выдало разрешение старшине Кунанбаю Ускенбаеву открыть мусульманскую школу для казахских детей на осенней стоянке «Ескі там». По данным Ерлана Сыдыкова, Кунанбай пригласил сначала муллу Сармолду, однако Мухтар Ауэзов в «Автобиографии Абая» упоминал только имя Габитхана Габдыназарулы. Эти муллы происходили из ногайцев, знали и русский, и казахский языки, а также каноническое мусульманское вероучение. Открытием школы Кунанбай вслед за Жангир ханом высоко поднял свой авторитет просветителя в глазах русской администрации и среди казахов. Кроме того, его родные дети получили первоначальное мусульманское образование именно в этой школе. Кунанбай на свои собственные средства в 1851 году с одобрения российской колониальной администрации и старшего султана Каркаралинского округа Кусбека Таукина завершил в Каркаралинске строительство мечети, рядом с которой был поставлен жилой дом для проживания приглашенного из Саратова муллы Хасана Сейфуллина и обучения им детей. Уже в возрасте 70 лет он совершил практически подвиг для того времени – поездку в Мекку для паломничества (1874-1876). Там для своих соплеменников он приобрел дом «Тәкия», чтобы они могли останавливаться на постой, выполняя один из столпов мусульманской религии. По словам Шакарима, он побывал в этом доме во время собственного хаджа в 1905-1906 годах. Именно после этой поездки к имени Кунанбая прибавили слово «кажи» («ходжа»), обозначающее людей, совершивших хадж в Мекку.

Семья

По молодости лет Кунанбай, увлеченный делами в качестве бия, а также участвуя в отражении набегов соседей, не проявлял интереса к женитьбе, что, по-видимому, повлияло на его отца Ускенбая, не настаивавшего, на обычно раннем в условиях традиционного общества, браке старшего сына. Уже перевалив за 22-летний рубеж Кунанбай создал семью с сосватанной за него родителями Кунке из племени найман, родившей ему сына Кудайберды, отца будущего философа Шакарима. Уже будучи зрелым мужем, в 28-летнем возрасте, Кунанбай взял по законам аменгерства вторую жену Улжан (1810-1887), которая ранее была сосватана за его рано почившего младшего брата Куттымухамбета. Улжан, происходившая из рода каракесек того же племени аргын, оказалась более плодовитой, чем первая жена, родив родоправителю сыновей Танирберды (Такежана (1834-1906), Ибрагима (Абая) (1845-1904), Ыскака (1847-1901), отданного на воспитание байбише (старшей жене) Кунке, Оспана (1852-1891), дочерей Салиму и Кунбалу. В 1848 году, в возрасте 44 лет, Кунанбай поднял шанырак уже с третьей женой, 14-летней красавицей Айгыз (1834-1906) из своего рода тобыкты, подарившей ему сыновей Халиуллу (1849-1870) и Смагула (1852-1931), дочь Камшат (1850 г.р.). Уже в достаточно для того времени преклонном возрасте – 59 лет – Кунанбай женился на 17-летней Нурганым, дочери Берды ходжи, единственный ребенок от которой умер в младенчестве. Ерлан Сыдыков сообщает, что родной брат Нурганым – Ауэзхан был дедом классика казахской литературы, писателя Мухтара Ауэзова, написавшего роман-эпопею «Путь Абая».

Дети

Кунанбай проявлял большую заботу о своем потомстве и в плане материальном, и в плане духовного развития. Как мы уже писали, все дети получили первоначальное обучение в мусульманской школе в Ескитаме. Общение Кунанбая со старшим султаном Кокчетавского округа Чингизом Валихановым подвигло его на то, чтобы обучить Халиуллу в Омском кадетском корпусе, несмотря на то, что туда принимали отпрысков султанских кровей, а далее в Александ­ровском военном училище в Москве. Старших сыновей – Таниберды и Кудайберды – он целенаправленно рано приучал к административной работе, при содействии отца Таниберды в 1859 году был избран волостным управителем Кушик-Тобыктинской волости, затем после двух сроков подряд, в 1865 году его сменил старший брат Кудайберды, скончавшийся от туберкулеза уже в апреле 1866 года. Это была первая тяжелая потеря старшего сына для Кунанбая, вторая, не менее тяжелая, последовала в 1870 году, когда в Омске ушел из жизни его не менее талантливый, чем Кудайберды, 20-летний сын Халиулла, уже оставивший переводы на казахский язык некоторых фольклорных произведений казахов (сказания «Енлик – Кебек», «Калкаман и Мамыр» и др.). Это смерть уже третьего ребенка Кунанбая, так как в младенчестве умерла его любимица Камшат, переданная по решению суда биев его недругу Божею на воспитание. При жизни Кунанбая выдвигались на должности волостных Абай, Ыскак, Оспан, а также внук Шакарим. Как видим, Кунанбай не хотел упускать из рук собственного клана бразды правления родом, успешно продвигая своих детей, объективно имеющих потенциал, на должности волостных управителей.

Третий сын – Абай

Теперь обратимся к самому знаменитому отпрыску Кунанбая – Абаю, который, как мы уже писали выше, был его третьим сыном.

Ибрагим, получивший позже от бабушки Зере прозвище Абай (каз. «внимательный», «осторожный»), появился на свет 29 июля (по старому стилю 10 августа) 1845 года, как свидетельствует в своих воспоминаниях племянник Абая Какитай Ыскакулы, в год Змеи в Шынгызских междугорьях вблизи Семипалатинска Западно-Сибирского генерал-губернаторства (ныне Абайский район Восточно-Казахстанской области). Мать будущего поэта Улжан была острой на язык, но во многом похожа на свою свекровь мудростью, добротой, знанием устного фольклора казахов. Абай в детстве заслушивался легендами и преданиями из их уст, а в ответ зачастую декламировал стихи матери и любимой бабушке, уже немного оглохшей, прямо в уши, чтобы «вылечить» ее от глухоты. Абай, с детства знакомый с творчеством жырау Шортанбая Канайулы, Дулата Бабатайулы, Бухар Калкаманулы, черпал мудрость из их толгау, то есть стихотворений-раздумий. Третьей женщиной, принимавшей участие в воспитании Абая, была Айгыз, третья жена Кунанбая, которая жила в одном ауле с Улжан. По словам Мухтара Ауэзова, Абай, который считался сыном для двух матерей, получил тогда прозвище Телқара.

После обучения до 10-летнего возраста у аульного муллы, а затем в 1855-1859 годах в медресе, основанном муллой Ахмет-Ризой в Семипалатинске, где также непродолжительно посещал русскую приходскую школу, 13-летний Абай был отозван Кунанбаем в родной аул. Общение подростка с биями – знатоками казахского обычного права, веками установленных обычаев и традиций, ораторами-златоустами, перемежавшими свои речи при судопроизводстве пословицами и поговорками, с жырау повлияло на его духовный и личностный рост. Абай лично был знаком также с Биржан-салом Кожагулулы, прославленным акыном и композитором среднего жуза, Асетом, слепой женщиной-акыном Ажар, Кемпирбаем, которые вдохновляли его на создание собственных песен.

Во многом отличался от отца

Из этой характеристики взросления Абая мы видим, что он в какой-то мере был похож на своего отца тягой к знаниям, устному народному фольклору, но во многом и отличался от него. В силу изменившихся социально-политических условий того времени уже не требовалось постоянно с оружием в руках отражать набеги соседей, Абай не был воином-батыром, он был более тонкой душевной организации, нежели его отец, ближе к лирике и поэзии. Вместе с тем, как и отец, он обладал прекрасными качествами для участия в бийском судействе – наблюдательностью, живым умом, ораторскими способностями, твердостью характера. Интересное описание отца в 27 лет оставил его сын Турагул: «Он был представительного вида человеком с открытым лицом, проницательным взглядом. Мог быстро рассердиться и быстро стать радостным. Душа его была восприимчивой. Беседовать с ним было интересно».

Уже в 20 лет Абай снискал уважение среди соплеменников своими знаниями и не по годам мудрыми решениями по разрешению межродовых споров, получив должность помощника волостного управителя Кушик-Тобыктинской волости, которым в 1865 году стал его старший брат Кудайберды. Однако не всем его соплеменникам нравилась деятельность Абая, у его отца и у него были противники, которые писали жалобы на него русской администрации, посему вскоре после смерти брата он был снят с этой должности. В 1872-1873 годах несколько месяцев Абаю пришлось находиться под следствием по 12 судебным делам в Семипалатинске, где он вновь уже в 28 лет обратился к занятиям русским языком. Известный российский ученый-литературовед Н.А. Анастасьев в книге «Абай: тяжесть полета», выпущенной в серии «Жизнь замечательных людей», писал: «Двадцати восьми лет от роду Абай, наскучив межродовыми кознями и интригами и уж точно не испытывая ни малейшей тяги к личной власти… отступает от активного участия в разного рода управительных комитетах и полностью посвящает себя тому, к чему тянулся с самых юных лет – поэзии и познанию».

Значимым эпизодом в жизни Абая, так сказать вершиной его деятельности в качестве законника, когда он в какой-то мере встал на ступеньку выше своего отца Кунанбая, стало избрание в мае 1885 года верховным бием (төбе би), имевшим решающий голос в решении судебных дел.

Это были последние достижения Абая, которыми мог гордиться при жизни Кунанбай, после хаджа отдалившийся от активной деятельности и ведущий замкнутый образ жизни в семейном кругу. Он скончался на 81-м году жизни после продолжительной болезни в авгус­те 1885 года, был похоронен Абаем и Ыскаком в Акшокы на кладбище рядом со своим любимым сыном Халиуллой. В отличие от глубоко верующего отца Абай, признававший существование Всевышнего, был в большей степени философом, он не приемлет ханжества мулл, слепого следования обрядам, как поминал Алихан Букейханов в некрологе о поэте. С этим связано решение Абая не устраивать большой годовой ас по отцу, а раздать нуждающимся мясо и другие подаяния после чтения заупокойных молитв в Семипалатинской городской мечети. По поводу веры Абай в первом слове писал: «А может, посвятить себя служению вере? Боюсь, не получится. Для веры прежде всего нужен покой. Откуда взяться благочестию, когда ни в чувствах моих, ни в повседневной жизни нет успокоения и в помине. Эта земля не терпит богомольцев».

Фото предоставлены
Институтом истории и этнологии

Продолжение следует

Статьи по Теме

Back to top button